Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

It's a Wonderful Wonderful life

Добро пожаловать. Меня зовут Лориен и я живу в Израиле, самой лучшей стране на земле. Мое основное хобби - путешествия. На данный момент я посетил 65 стран.



Ниже под катом вы можете прочитать мои рассказы про поездки по разным странам. Но мой дневник состоит не только из путешествий - в нем много всего остального тоже, и я приглашаю вас в гости. Заходите, читайте, комментируйте, спрашивайте. Я всегда рад новым знакомствам и интересному разговору.

Collapse )

Рассказ дня: Брет Гарт - Счастье Ревущего Стана

В Ревущем Стане царило смятение. Его вызвала не драка, ибо в 1850 году драки вовсе не представляли собой такого уж редкостного зрелища, чтобы на них сбегался весь поселок. Обезлюдели не только заявки и канавы — пустовала даже «Бакалея Татла». Игроки покинули ее — те самые игроки, которые, как все мы помним, преспокойно продолжали игру, когда Француз Пит и канак Джо уложили друг друга наповал у самой стойки. Весь Ревущий Стан собрался перед убогой хижиной на краю расчищенного участка. Разговор велся вполголоса, и в нем часто упоминалось женское имя. Это имя — черокийка Сэл — все здесь хорошо знали.

Пожалуй, чем меньше о ней рассказывать, тем лучше. Сэл была грубая и, увы, очень грешная женщина, но других в Ревущем Стане тогда не знали. И вот сейчас эта единственная женщина в поселке находилась в том критическом положении, когда ей был особенно нужен женский уход. Беспутная, безвозвратно погрязшая в пороке, никому не нужная, она лежала в муках, трудно переносимых, даже если их облегчает женское сострадание, и вдвойне тяжких, когда возле страждущей никого нет. Расплата настигла Сэл так же, как и нашу праматерь, совсем одну, что делало кару за первородный грех еще более страшной. И может быть, с этого и начиналось искупление ее вины, ибо в ту минуту, когда ей особенно недоставало женского сочувствия и заботы, она видела вокруг себя только полупрезрительные лица мужчин. И все же мне думается, что кое-кого из зрителей тронули ее страдания. Сэнди Типтон сказал: «Плохо твое дело, Сэл!»и, глядя, как она мучается, на минуту даже пренебрег тем обстоятельством, что в рукаве у него были припрятаны туз и два козыря.

Случай был действительно из ряда вон выходящий. Смерть считалась в Ревущем Стане делом самым обычным, но рождение было в новинку. Людей убирали из поселка решительно и бесповоротно, не оставляя им возможности прийти обратно, а, как говорится, ab initio там еще никто и никогда не появлялся. Отсюда и всеобщее волнение.

Collapse )

Рассказ дня: Этгар Керет - Чемпион мира

          По случаю пятидесятилетия своего отца я купил ему в подарок на день рождения позолоченную щеточку для чистки пупка, выгравировав на ней надпись: "Человеку, который ни в чем не нуждается". Весь вечер папа был в отличном настроении и без перерыва шутил – эдакий клоун. Показывал, как он чистит пупок моей щеткой и издавал довольное мычание, напоминающее стоны беременного слона. И мама говорила ему – "Менахем, перестань". Но он не переставал.

По случаю пятидесятилетия моего отца наш жилец, снимавший квартиру внизу, решил не съезжать, несмотря на то, что контракт закончился. "Послушай, Фульман – сказал, в то время как он снует с видом мясника вокруг усилителя фирмы "Мранц". – В феврале я уеду в Нью-Йорк и открою там мастерскую по починке стереосистем. Даже не думай, что я начну сейчас из-за каких-то двух месяцев перевозить свои вещи в другую квартиру". И когда мой отец заикнулся, что, мол, договор закончился, Шломи-электроника заявил скучающим тоном, не отрываясь от работы: "Договор-шмоговор. Я не съеду. Тебе это не нравится? Подай на меня в суд". После чего со всех сил воткнул отвертку прямо в кишки усилителя и принялся вертеть ей.

По случаю пятидесятилетия своего отца я пошел с ним к адвокату только для того чтобы услышать, что "ничего не поделаешь". "Пойдите на компромисс – посоветовал, отчаянно разыскивая что-то в многочисленных ящиках своего стола. – Выбейте с него еще три-четыре сотни, и пусть катится ко всем чертям. Судебный процесс займет два года и массу душевных сил, и еще не факт, что вы получите с него больше".

По случаю пятидесятилетия своего отца я предложил ему зайти ночью в квартиру Шломи-электроника, поменять замок, а его вещи выкинуть во двор. Но мой папа сказал, что это незаконно, и чтобы я не смел этого делать. Я спросил его, боится ли он, а отец ответил, что всего-лишь смотрит на вещи "реальным взглядом". "Ну зачем?, - вопросил он, теребя жидкие волосы на голове. – Какой от этого толк? Ради трех месяцев подымать столько шуму? Это того не стоит".

По случаю пятидесятилетия своего отца я вспомнил, каким он был, когда я был совсем ребенком. Высоким и работал в Тель-Авиве. Он взваливал меня на спину, как куль муки, я кричал ему "Тпру! Тпру! И он носился со мной по лестнице вверх-вниз как ненормальный. Тогда он еще не "смотрел на вещи реальным взглядом", тогда он был чемпионом мира.

По случаю пятидесятилетия своего отца я стоял на лестничной площадке и наблюдал за ним. Он был лысый, обрюзгший, ненавидел женщину с которой жил. Люди всю жизнь наступали на него, а он в ответ заявлял, что не стоит подымать шум. Я подумал о том сукином сыне, который сидит сейчас в квартире моего умершего дедушки, издевается над усилителями и знает, что мой отец ничего не сделает. Потому что он устал, и у него дрожит пупок. И потому что его сын, несмотря на то, что ему всего двадцать три, тоже ничего не сделает.

По случаю пятидесятилетия своего отца я призадумался на секунду о нашей дерьмовой жизни, которая всегда насмехается над нами. Подумал о том, как мы всегда уступаем всяким ублюдкам, потому что не стоит подымать шум. Подумал о себе и о своей подруге Тали, которую в общем не очень то и любил, о том, что у меня начинают редеть волосы на голове. О странной стеснительности, которая всегда мешала мне сделать комплимент незнакомой девушке в автобусе, сойти вместе с ней на остановке и купить ей цветы. Мой отец уже зашел в квартиру, а я так и остался стоять на лестничной площадке. Свет погас, и я даже не думал включить его вновь. Я чувствовал, что задыхаюсь. Мне мерещились мои дети, бегающие по лабиринту и возвращающиеся ко мне со щеточкой для чистки пупков.

По случаю пятидесятилетия своего отца я вмазал нашему жильцу по лицу гаечным ключом. "Ты сломал мне нос", - заскулил Шломи-электроника, извиваясь на полу. "Нос-Шмос, - я взял отвертку с его рабочего стола. – Не нравится? Подай на меня в суд". Я подумал о своем отце, который наверняка сидит сейчас в спальне, и чистит позолоченной щеточкой свой пупок. Воображаемая картина настолько разозлила меня, что я положил отвертку на место, и со всей силы ударил еще раз нашего жильца ногой в лицо.

О возвращении домой

После того, как я закончил работать журналистом-новостником, я дал себе обещание, что никогда больше не буду писать про политику. Есть достаточно людей, которые сделали это своей профессией, и они отлично справляются и без меня. Но сегодня, когда опубликовали запись телефонного звонка, который сделал в полицию один из похищенных ребят (думаю, увы, никому не надо объяснять, о чем идёт речь), не выдержала душа поэта.

Зачем, зачем и ещё раз хочу спросить - зачем новостные сайты опубликовали эту запись? Мы не достаточно запуганы? Не достаточно принимаем участие в фестивале "Верните наших братьев"? У наших детей мало травм (ведь эту запись может прослушать любой 10- летний ребёнок)? Какова высшая цель, которую преследуют те, кто опубликовал этот дикий ужас? Послать нас всех на баррикады?

Сегодня утром я вышел из своего офиса с чашечкой эспрессо. Солнечный, летний день. Как же жизнь прекрасна, подумал я, и улыбнулся, отыскивая взглядом человека, с котором смогу поделиться своим отличным настроением. Все, что я увидел - это прикованных к экранам телевизоров зомби. Ужасно.

Сим хочу объявить - я устал. Моя семья достаточно пострадала в Холокосте, мои семья и друзья погибли тут в терактах, сам я достаточно навоевался, да и ежедневная борьба за хлеб насущный тоже не так легка, как может показаться со стороны. Я больше не хочу принимать участия в фестивалях любого рода, не хочу пятиминуток ненависти. И меньше всего я хочу слушать казни в прямом эфире. Я хочу смотреть чемпионат мира по футболу, пить пиво, болеть за Голландию и радоваться. Просто радоваться. Я это заслужил, и никто у меня этого права не отнимет.

Я наконец-то сделал то, что должен был сделать давным-давно: стер все новостные аппликации со своего пелефона. А теперь - переключите, пожалуйста, канал на мундиаль.

На злобу дня)

Под покровом ночи пробрался страшный лысый карлег Шауль Мофаз в израильскую политику, и поимел всех как маленьких детей.
  • Current Mood
    amused amused

Пра Кашина

После всех вздохов и ахов в прессе по поводу избиения Олега Кашина, кто-то из его коллег откопал статейку, в которой вышеупомянутый "руссо журналисто" не очень, скажем так, любезно отзывается о евреях и их политике в ходе Второй ливанской войны. И сразу посыпались новые отклики, гласящие, что "по-человечески" Кашина конечно жаль, но вообще он "антисемит" и "гандон".

Долго думал, что у меня есть сказать по этому поводу, и пришел к следующему выводу. Мне лично товарища Кашина абсолютно не жаль. Даже по-человечески. И не потому, что он антисемит там, или рожей не вышел - антисемитами были все - Достоевский, Гоголь, Солженицын, Оруэлл, Черчилль это только ряд примеров. Я привык, что меня не любят, и ни в чьей псевдо-симпатии издалека не нуждаюсь. И чем раньше евреи всего мира это поймут, перестанут просить у кого-либо помощи, и начнут полагаться только на самих себя, тем лучше для нашего народа.

Мне не жаль Олега Кашина, потому что я его лично не знал, водку с ним не пил, и поэтому не вижу никакой причины его жалеть. У него свои проблемы - у меня свои. Как показывает его статья, об Израиле и евреях он не знает абсолютно ничего, и лучше бы было, если бы он не тревожил духов своей писаниной. Но в нашу эпоху развитых технологий всем можно, а уж тем более журналистам.

О статье Кашина могу сказать лишь одно - больше чем "презумпция Холокоста", в которой он (отчасти справедливо) обвиняет государство Израиль (хотя посмотрел бы я лично на товарища Кашина, если бы его семью расстреляли у него на глазах и закопали в братской могиле) я ненавижу лишь одну вещь - презумпцию липового гуманизма, которую использует вышеупомянутый писака.

"Давайте научим наших (или в этом случае ваших - израильских детей. Про русских детей - тех, которые кричали мне "жид" в школе во время уроков, Кашин почему-то не упоминает) жить без войны", патетически восклицает Олег в своей колонке. Ну и как же такой статье не быть обреченной на успех?

Ведь дети - это святое, наш "Казус Белли", как хотел выразиться, но не посмел Кашин в своей статье.
Упомяни детей - и ты величайший гуманист, Нобелевская премия мира ждет тебя в будущем.

Согласен с вами, Олег. Давайте научим. Вы учите своих детей, а я своих. Я уехал из Белоруссии в Израиль именно потому, что не хочу иметь с вашими детьми никаких дел. И еще меньше хочу, чтобы вы протягивали свои мерзкие щупальца к моим детям. Всему, чему надо, я научу их сам.

"Никакой холокост не дает  Израилю права вести себя так, как не повела бы себя в аналогичной ситуации ни одна страна мира. Не существует никакой презумпции холокоста, никаких индульгенций, основанных на страданиях предков. Правила мирового общежития должны быть едины для всех", - пишет Кашин.

А вот тут вы ошибаетесь. Право у меня есть. Самое первичное и базисное - взять оружие, будь то камень, винтовка или печатное слово, и защищаться им от каждого принявшего человеческий облик животного, угрожающего моей духовной или физической безопасности. И право это дает мне не Холокост (написанный в статье ублюдка Кашина с маленькой буквы), а тот факт, что я Человек, и это право имею. Вот так просто - без излишнего пафоса или презумпции гуманизма. Спасибо за внимание.

Я удивлюсь, если когда-нибудь будет иначе

Погодка в Америке однако. Рекордный за последние тыщу лет снег в Вашингтоне, Филадельфию также всю засыпало. В Нью-Йорке не то что дети не ходят в школу - гос-служащим отменили работу. А бабушка и дедушка моего двоюродного брата откапывали от снега лопатами входную дверь в своем доме.
Впрочем, как же может быть иначе. В прошлом году примерно в это же время я летал в Москву. Все время там было от нуля до минус двух, а именно в ту неделю что я прилетел -15 до -20.
А все выставки в музеях опять небось увезут в Токио. Но ничего, прорвемся.

(no subject)

Мы с моим другом поделили девушек в университете на три категории:

Категория первая: Феминистки.
Среди этого вида попадаются особи весьма странные и иногда даже умные. Но поскольку они все поголовно уверены что всю человеческую историю их ущемляли, насиловали, обижали, не давали и так далее, общение с ними не вызывает особого интереса, а у некоторых (как у меня например) вызывает просто откровенное отвращение, поскольку дальше своих социо-психологических комплексов развитых на почве этого самого феминизма их не интересует абсолютно ничего, и соответственно, говорят они только на одну тему, значительно ограничивая свой и так небольшой женский кругозор.

Категория вторая: Религиозные.
Не менее интересные особи, до сих пор живущие в отжитках средневекового мракобесия. Круглый год одеваются в закрытые длинные одежды (и это в Израиле, где 9 месяцев стоит сорокоградусная жара...) не кладут на себя никакой косметики, и упорно верят в бога, который, по торе, ограничивает их значение в мире рождению десяти детей, стирке ихних пеленок, прислуживание мужу, и ранней смерти в последствии всего этого. Ну и зачем им это все надо??

Категория третяя: Дуры
Самая большая (по количеству личностей) категория.
В это категорию входят:
- Девушки, записывающие каждое слово профессора на лекции, и не понимающие ни слова из того что он говорит.
- Блондинки, посланные в университет богатым папочкой для получения "знаний". Слово "знания" у них записано на обложке их розового дневника (иначе они через пять минут забудут зачем пришли в университет), являющегося единственной учебной принадлежностью, которую они носят в сумке. Потому что если положить в сумку еще и ручку, тогда в нее не влазят косметичка, зеркальце, расческа, таблетки от беременности, и так далее.
- Девушки рыдающие в истерике когда получают плохую оценку, считая что важнее этого ничего на свете нет. Ну разве что выйти удачно замуж.
- Девушки, которые на второй встрече пытаются затащить парня в постель, поскольку знают, что больше им нечего предложить, и настолько уверены в своей неотразимости, что чуть не падают в обморок от удивления, когда парень заявляет им, что секс это не все что он ищет...

Есть еще пару разновидностей девушек-дур, но я решил что будут краток для ясности.

А из какой категории вы выбираете?

Деревня на обочине

Поезд Москва – Санкт Петербург отходил через пол-часа. Игорь и Илья стояли на перроне и время от времени поглядывали на Леву, который стоял возле привокзального ларька и придирчиво осматривал полки со спиртным.В конце Илья не выдержал.
- Да бери любое, какая разница. Лишь бы побольше.
Лева кивнул, и взяв три полуторалитровых бутылки местного пива под названием “Арсенальное”, двинулся навстречу друзьям.
- Не маловато? Обеспокоенно заметил Игорь.
- Думаю хватит, ответил Лева. Завтра долгий день. Максимум в поезде докупим.
Весело болтая, ребята двинулись в свой вагон.Предьявив контролеру билеты они вошли в свое купе и принялись устраиваться. Через пару минут контролер появился вновь.
- Будьте добры уплатить сорок два рубля за постельное белье, бестрасстно-официальным тоном произнес он.
Ребята достали кошельки и расплатились.Деньги были небольшие но Илья никак не мог успокоиться.
- Ну и дикость, проворчал он, как только контролер скрылся с глаз. Платить деньги за постельное белье! Мало того, что я плачу двадвать долларов за билет, так видите ли я еще должен платить за постельное белье!А как, по ихнему я должен спать без белья? Или может я собой простыни вожу?
Двое других ребят уже давно привыкли к пространному брюзжанию Ильи по поводу и без повода, и его явному нежеланию воспринимать эти, так им называемые “изжитки коммунизма”. Он уехал в Израиль четырнадцать лет назад в возрасте десяти лет, и ему, человеку привыкшему к так называемому “западному” образу жизни подобного рода мелочи казались неописуемой дикостью.
- Да перестань ты париться, сказал Лева. Давай лучше пиво пить.
Магическое слово подействовало.Илья перестал бормотать себе под нос и подсел к столику, доставая из пакета помидоры и колбасу.
Дверь в купе открылась и внутрь вошел парень лет двадцати. Внимательно осмотревшись, он положил свою сумку на одну из верхних кроватей, и присел, изучая лица ребят. В это время из туалета вернулся Игорь.
- А вот и наш попутчик, взглянув на парня, весело сказал он. И протянул руку. – Игорь.
- Дима, ответил он.
Мы с левой представились. Игорь протянул диме бутылку пива. – Угощайся.
- Спасибо, сказал Дима. – А вы, ребята, откуда будете?
- Мы из Израиля, сказал Лева. А ты?
- А я из деревушки в донецкой области, улыбнувшись сказал Дима. Думаю вы о таком месте даже не слышали.
- Я вообще с трудом представляю себе где находится донецкая область, сказал Илья. – А зачем ты в Питер едешь? Погулять?
- Да нет, я там в университете учусь.На программиста.Батя послал, чтобы меня в армию не забрали.
Потекла дружеская беседа. Пиво начало подходить к концу, и Игорь принялся посылать Леве угрожающие взгляды.
- Говорил я тебе мало пива берешь, зашипел он. Иди покупай еще!
Лева вышел из купе и вскоре вернулся, неся в руках шесть пол-литровых банок пива “золотая бочка”.
Понравилось вам здесь? В какой-то момент поинтересовался Дима.
- Ну вообще-то я уже был здесь два года назад и стого времени здесь мало что изменилось, сказал Лева. Честно сказать мне в израиле больше нравится, так что думаю в ближайшие пару лет больше сюда не приеду.Хотя отдыхать везде хорошо.
- А мне понравилось, сказал Илья. – Я здесь в первый раз, а в прошлой жизни я жил в Минске, так что теперь я вообще чужестранец, беларус, и к России никакого отношения не имею – очень странное чувство.Но конечно Питер и Москва города красивые, да и создается ощущение что и люди уже неплохо живут. Потихоньку появляется средний класс, нормальные рабочие люди, возможностей для работы или бизнеса навалом.Такое ощущение что у вас все потихоньку налаживается.
- Так это только в Питере или в Москве, с горечью сказал Дима. Вы бы знали что у нас на окраинах творится... Давайте я вам немного про свою деревню расскажу...
- Правительство у нас конечно хорошее, только о дорогах не заботится – все дороги ведущие в нашу деревню разрушены так, что не одна машина проехать не может. И продовольственная машина тоже. Сооветственно, продовольствие в деревню не поступает, хлеба нет, магазины закрываются.Едят только то что в огородах сами выращивают.Хуже всего что спирта в деревне тоже нет, а пить то русскому человеку надо.Вот пару азербайджанцев подладились под это дело, и начали у нас в деревне промышлять – спирт гонят.А наши русские мужики у них за бутылку спирта по четырнадцать часов в сутки скот пашут и за хозяйством следят.А жены в огородах работают чтобы с голоду не помереть.
Дима отхлебнул пива из банки и продолжил.
- Естественно, долго так жить нельзя, ноги протянешь.И что в такой ситуации остается делать? Воровать. Вот и подрядились пару мужиков из нашей деревни воровать лес – леса то у нас полно.Пилят они этот лес и везут его на громадных грузовиках в москву или в питер продавать.Потихоньку стали на ноги, лесопилку открыли но тут мафия про это дело пронюхала и явилась в деревню. Вам, говорят, крыша в тысячу баксов, все что поверх идет нам. Не нравится – перестреляем как кроликов, там с этим не шутят, на каждом углу криминал.В милицию тоже не пойдешь – вся милиция с потрохами куплена.Да и обвинить их трудно - если у милицейского зарплата двадцать долларов в месяц, и ему надо кормить семью и детей, то где уж тут от него честности ожидать.Вот бизнес и накрылся – с такой крышей одни убытки.Из-за машин, на которых лес перевозили, дороги еще больше пострадали.Так все и крутится – одна безысходность кругом.Никакого шанса выбраться нет.Многие даже хотят к старому порядку вернутся, говорят при коммунизме хотя бы еда была, хоть и по талонам.
Ребята еще немного поговорили и стали укладываться спать. Игорь и Лева заснули быстро, Илья же долго не мог уснуть и ворочался из стороны в сторону.Проблемы, происходящие в оставленном на три недели израиле вдруг отошли на второй план.Он вдруг понял что не все уж настолько прогнило в его родном датском королевстве.Перед его глазами мелькали образы и люди из далекой деревушки на обочине, которую мир обошел стороной.Сколько еще таких в нашем мире? Илья не сомневался что много, но что сделать для того чтобы их стало меньше он не знал.
Он вышел из купе и стал смотреть в окно, в надежде, что мерцающие фонари в темноте помогут ему найти ответ.